КАСТРЫЧНIК. Між Каранёў і Кроны.

КАСТРЫЧНIК. Між Каранёў і Кроны.

Кастрычнік зямлю балоціць, а лес залоціць

Если бы довелось обозначать месяцы цветом дорогих металлов, то в отношении кастрычніка (октября) непременно возникла бы ассоциативная триада “золото-серебро-медь”. Именно такое смешение красок придает этой сказочной, чарующей поре богатства и грусти некое глубокое чувство благодарности миру и умиления его совершенством. Золоченые купола нашего бескрайнего леса и серябряные косы льна, звонкая червонная медь сосновых стволов, плотно окутанные зыбкими облаками туманов, создают образ невиданного волшебства: тут все возможно, все может вдруг обернуться другой, незримой, стороной, перевернуться вверх дном. Тут легко и свободно, потому что отстраняется тяжкий труд выращивания и ухода и настает час Дара, сбора.

Дакрананне да Роду нябеснага

И есть в этом понятии “сбор” нечто могучее, влиятельное, сплачивающее, связующее всех и вся. Ведь на самом деле, собирая урожай, мы участвуем все вместе в космическом действе дарения – принимаем дар от Рода. Ибо Род, в мистическом видении предков, — не только все линии родословной “па шаблі” (отцовская ветвь) и “па кудзелі” (материнская ветвь), а всеобщий сбор в пространстве и времени всех, кто был, есть и будет, под священным покровительством первобогов. “Быў. Ёсць. Буду” – уверенно заявил однажды изданием поэтического сборника Уладзімір Караткевіч, выводя начало свое из непроглядной бесконечности и выстраивая будущность в необозримую даль. Так ясно увиделась писателю неразрывная связь времен, в которых мы всегда есть, всегда присутствуем.

А поэт-мистик Янка Купала неутомимо, почти неистово призывал современников на Сход, на вялікі Сход! – сойтись, собраться, воссоединиться с животворящим крестом, осеняющим вечность, сомкнуться в одной связке с предками и стать своеобразной духовной крепостью перед нашествием чужинцев. И совсем не случайно в нашем языке одна из фаз месяца, перед умиранием (ветахам), называется сходам, а кладбища в некоторых регионах тоже — сходні. Да и тот же Купала, взывая к объединению, сокрушался в годы  репрессий, что все ідзе на сход, на звод – разрушается, сводится в ничто.

Получается, что слова сход и звод удерживают в исконном значении два противоположных смысла – собирания, сплочения и распада, разъединения, разрыва. И что самое странное: эти два начала как бы пераплавляются друг в друга. К примеру, смерть-разрушение, сход в небытие, звод до состояния “ничто” во вселенском Бытии тут же превращается в сбор, сход, сведение в Одно разрозненных частей Целого – рода, во всеобъемлющем его облике.

Но при чем тут, казалось бы, осенний месяц кастрычнік (октябрь)? А между прочим, связь этого серединного месяца осени со сборам, сходам (радай, вечам) прослеживается прямая. Ведь именно на кастрычнік (октябрь) приходится подготовка к глобальному событию годового обрядового календаря – Дзядам. Да, сам день поминовения рухомы (подвижный) и высчитывается зависимо от Пакроў – тоже очень значимого явления в природе и мире. Но сбор, сведение в одну, излучающую мудрый притягательный свет, точку, т.е. собирание энергий и восхождение-прикосновение к небесному Роду происходит именно в пору збору и захавання всего взращенного добра, отдаваемого землей-матерью. И эту работу духовной подготовки к встрече живых с мертвыми исправно и с надлежащим ему усердием собирателя и распорядителя даров проводит кастрычнік (октябрь).

У карунках памяці

Некогда октябрь в наших краях имел еще несколько названий (пазьдзернік, брудзень, лістапад), но устойчиво закрепилось за ним слово, помнящее исток льняной. Потому как в обработке льна – главной нашей полеводческой культуры и главного жизнеоберегающего сырья —  спрятан смысл названия “кастрычнік”.

Так вот, когда ломкие, жесткие коричневые стебли льна проходят через процессы трапання и часання, приобрев вид серебристой, с золотинкой, кудзелі, остается побочный продукт – кастра, колючая и мягкая одновременно. Возможно, месяц кастрычнік (октябрь) в чем-то похож характером на эту кастру: то колется ветродуями, то внезапно погладит все живое усталыми, спокойными солнечными лучами.

А еще в эту пору сосновые леса устланы кастрыцай (так называют опавшую иглицу в некоторых районах Западной Беларуси). И ее раньше, бывало, сгребали на утепление прызбаў (невысоких – до окон — загородок вокруг дома, внутрь которых засыпался на зиму сугрэў из листвы да иглицы).

Впрочем, славен октябрь и кострами, на которых сжигают все, что держало в сборе (кусте,колосе) ядра жизни – плоды: истлевшую солому и разную ботву, а также облетевший, как говорят в народе, сад. Правда, само слово костер перекочевало в наш язык из старославянского, в котором означало “пожирание огнем костей” и напрямую привязывалось к жертвенникам. (Правда, на наших землях чаще употребляют означение, производное от слова «огонь» — “вогнішча” -если речь идет не о русском, более распространенном, чем родной, языке).

Хотя… само перерождение, рассыпание в пепел только что цветущей и плодоносящей жизни для осени очень символично. Тут мы снова наталкиваемся на неизбежное слияние збору-сходу и зводу-сходу (во всех смысловых оттенках этих понятий). И попадаем в центр извечного цикла, смыкающего кольцами-звеньями начало и конец, рождение и смерть в одну цепочку, опоясывающую жизнь в природе и в человеческом обществе.

Потому кастрычнік (октябрь) будто бы стоит на страже в портале-переходе между мирами — видимым, осязаемым, и невидимым, закрытым для восприятия нашими физическими чувствами: ведь именно в конце октября, после Пакроў, воцаряется в природе такая пронзительная и чуткая тишина ожидания, в которой даже улетающие за море птицы и падающие в траву яблоки, даже кружащаяся в воздухе листва замедляют темп, порождая не совсем звуки, а, скорее, тоже тишину, только иную, необыкновенно легкую. Может быть, так слышны в пространстве перемещение облаков и шелест еще не достигшего земли дождя…

И вот в эту-то удивительную пору следует быть особенно осторожными: порчи-сглазы так и подстерегают человека в месяце октябре, когда пространство полно энергии Недоли – сестры Доли, дочери богини Макоши и бога Велеса, которая извечно все не доделывает, не завершает. Транслируя такое внутреннее состояние на людей, Недоля, конечно же, обезоруживает нас перед напастями и атаками энергетических вредителей.

Но… все Сущее вмещает в себя разности как части Целого, и всем проявлениям Жизни предоставляется право выбора – даже в те моменты, когда, казалось бы, ткань бытия разрушается и путь петляет во мраке. Наоборот же: именно в таких обстоятельствах, когда нависает угроза и одолевают слабости да сомнения, мерцает… свет надежды.

Так вот октябрь как раз и дарит благую возможность обновления, даже провоцирует на такое священнодейство, допуская нашествие порчи: ведь только попадая в ситуацию противостояния, мы оказываемся перед дилеммой – восстать или уступить дорогу злу, признав собственную слабость. Октябрь же призывает вровень с энергией ничего не дорабатывающей Недоли энергию оборотную – светозарную, устремленную к самой Сути. Той жизненной силы, которая требует преодоления пороков для восхождения к себе настоящим.

Семью победами называют издревле эти ступеньки самоусовершенствования, которые-то и показывают истинный лик каждого из нас. А чтобы одержать те семь мистических побед, растерянный путник «получает» все новые и все более «сложные задания»: одолеть «темный лес»; переплыть «огненную реку»; поймать «необузданного коня»; найти «спрятанный клад»; обуть «сапоги-скороходы»; надеть «шапку-невидимку»; убить «чудо-юдо» — змея семиглавого…

Что это, однако, означает? И не вспомнились ли вам волшебные сказки детства? Да, несомненно: задачи, поставленные другой ипостасью Недоли, выявляющей в нас мужество быть и представать перед миром самими собой, символизируют определенные характеристичные качества – которые нужно в себе развить или от которых настает час избавиться. И в сказках-то борьба добра и лиха происходит не вовне совсем, а внутри нас самих, в глубинах сознания которых живут не только чудо-юдо, но и тёмный лес мыслей, и огненные реки страстей, и необузданные кони тщеславия. Сказки-то и подсказывают, как важно не засиживаться в дороге, а спешить навстречу открытиям в сапогах-скороходах, как нужна иногда шапка-невидимка, чтобы отслониться от суеты и найти в себе несметный клад божественных даров.

Но нам не выпадает в «Эзотерическом календаре» углубляться в недра самосознания, а потому оставляем эти рассуждения в русле познания и ведания законов личностного развития. Уточнив разве, что вероятность перевоплощения неуклюжей Недоли в благодарную Долю, отдающую нам наши судьбы на руководствование и устройство взамен на пережитые испытания и усвоенные уроки, правдива и легко осуществима вот теперь, в октябре, когда необычайно действенны заговорные практики. Так мы и добываем в самом сердце осени право на владение своей судьбой-долей и на сотворение ее по собственным проектам. С одной лишь оговоркой: данный период способствует воскрешению с такой же неукротимой мощью, как и ведет к погибели – выбираем сами.

А помогает все слаживать, животворить сама управительница октября – богиня Жива, отвечающая за жизнь как вместилище-житницу всяческих богатств и всяческого благоденствия, от полных закромов да полноты любви и магнетического притяжения радости, красоты и света.

Торжество Жизни и приятие смерти – вот какие чувства насквозь пронизывают прохладно-трепетный октябрь, приводя в порядок и равновесие все токи и движения Сущего. Поскольку под золотым покровом Божьей матери (это же и есть изначально энергия Живы) поминать и приглашать под родной кров предков – значит сращивать воедино времена и поколения, прошлое и грядущее. Значит – воочию ткать саму, искомую веками, гармонию и всем могуществом Духа защищать хрупкое октябрьское спокойствие от ссор и войн, от сведения счетов и разжигания конфликтов. Вот каков девиз месяца октября…

 В ноябре уже все станет иначе (хотя и на его начало часто выпадает праздник поминовения). Но по прошествии Дзядоў природа словно закрывается насовсем, до самой весны, уплотняя соединительные ткани вселенского организма и смыкая веки над печальным взором прощания, ухода. Даже дыхание ветров становится жестким и хрипловатым, отчужденным. Пока… не выпадет снег, смягчающий борозды ран и рваные лоскутья потерь.

А пока… Пока все струится, лучится, играет последними всполохами постепенно-смиренно тающего дневного света, и навстречу предкам зажигаются трепетные, как бабочки, огни свечей. И в этом переходе, в этом тоннеле светлой тишины вдруг становится явью то, что никогда, будто бы, не может более в материальном мире обрести самое себя: память делается ощутимой, ее можно почувствовать и прочувствовать так же, как боль, радость, негодование или любовь. Как раз исходя из этой светозарности, День памяти предков и предстает не трауром, а праздником, осененным присутствием духов неподалеку от родных обиталищ, в которых они некогда праздновали жизнь, давно-предавно или вот всего несколько дней назад. Ведь Дзяды собирают под кров Рода (и целого народа) всех умерших – и женщин и мужчин и детей, и ушедших в иномир стариками и совсем младенцами.

(Напоминаем, что с 90-х годов прошлого уже столетия установлен государственный День памяти — 2 ноября.)

На белай дарозе продкаў

Нам же следует продолжить рассуждение о глубинной сути обычаев, припадающих на кастрычнік (октябрь).  О той скрытой сути, до которой не добраться, не дотянуться, бывает, через напластования позднейшей культуры, приноровившейся к особо почитаемым в народе природным явлениям, но при этом наложившей неизгладимый отпечаток на языческую первооснову. И теперь многим исследователям дохристианских верований приходится заниматься, в буквальном смысле слова, реставрацией древнего мышления и миропонимания, чтобы восстановить хотя бы частично обрядовый календарь предшественников, ориентированный не только на Солнце, но и на Луну, в изменчивости ее фаз и прохождении по зодиакальным знакам.

 К примеру, кажется удивительным тот факт,  что в старом Риме октябрь посвящали богу войны Марсу, а в начале месяца (02.10) организовывали Медетриналии в честь  богини Медетрины, опекающей дела лекарские, медицинские. А такое в октябре очень кстати: подступают холода, и разные хвори будут испытывать человека на стойкость. Несомненно, особым образом почитались по осени все целительные средства и травы, но при том каждый римлянин должен был накрыть богатый стол и вдоволь всего сьесть и выпить, чтобы предостеречь себя и семью от нашествия болезней.

В 15 –ый же день октября принято было приносить в жертву Марсу коня, победившего на предыдущих скачках. И тут логика ясна: конь и воин, в восприятии древнего человека, вместе выступают против врага, потому, жертвуя богу войны наилучшего коня, символично отслоняют, отдаляют некое сражение и вероятность гибелей в нем. А поскольку конь уже отдан, принесен в жертву, энергии войны, находящиеся во власти Марса, успокоены.

Кстати, необычайно яркими и жизнерадостными были проводимые в Греции от осени до весны чествования бога Бакха, Бахуса (Диониса), покровительствующего виноградникам и виноделию.  Устраиваимые демократичные празднества были настолько свободными, что  участие в них принимали даже рабы. Великие дионисии, в которых специальный хор исполнял дифирамбы богу, стали первыми театральными представлениями в Афинах.

Похоже, в античности осень воспринимали не только как час плодородия, но и как особый период наступления тьмы, а потому в месяце октябре налаживали диалог с Марсом, обладающим силой обороны, защиты. А уж дионисии во всем древнем мире подтверждали, что человек способен сопротивляться злу и побеждать, если он находится в хорошем расположении духа, если весел и уверен в себе, ироничен и легок. Так, празднества в козлиных шкурах в честь бога вина иногда перерастали в вакханалии, и тут начиналась борьба света и тьмы, добра и зла явственно, открыто, воинственно, хоть и театрально.

А ведь то же самое иллюстрирует захвативший теперь полмира Хэллоуин, восходящий корнями к традициям кельтов: столкновение энергий подается в форме веселого превращения участников в мистических существ, страшных и безобразных, пугающих и пугливых.  И происходит это на самом краешке октября, 31-го, накануне Дня всех Святых (согласно католического календаря).

Вероятнее всего, на наших землях нечто подобное (по существу, но не по форме)  происходило в Дедовский вечер. Только, в отличие от карнавальных сцен ужаса, разыгрываемых на Хэллоуин, к контакту с Духами рода тут готовились светло и тихо – не вызывали агрессивные энергии на “состязание”, а ровно наоборот: остерегались невзначай привлечь их, заодно с Дзядамі, в ночь, когда свободен путь меж мирами. Потому само памінанне  беспрекословно начинали с оберегающей молитвы (ранее, конечно, — с замовы, заговора).

Да и дорогу к предкам нащупывали чрезвычайно осторожно, чтобы не задеть вдруг некие тонкие материи, принимающие иную, не относящуюся к роду, информацию. И в этом необычайном спокойствии, овладевающем человеком в межевой период осени, в ожидании главного в году диалога живущих и продолжающих чтить установленные традиции с ушедшими, как раз достаточно явственно очерчивается этничный характер: в извечной нашей культуре не практикуются этакие энергетические провокации, как Хэллоуин, ибо не борьба, а согласие есть нашим приоритетом, не противостояние, а коммуникативность (на всех уровнях бытия). (К сожалению, именно эта черта национального характера немало навредила нам на историческом пути. Но она и спасала зачастую в кризисных ситуациях.)

 …Итак, зная или не зная, а все равно от самого начала кастрычніка (октября) мы с вами все вместе оказываемся в плену природных ритмов, которые диктуют совсем иное поведение в социуме, чем в другие поры года. Возможно заметили, что с чьей-то (дедовской?) доброй воли по-прежнему на осень, после Пакроў (Покров) – 1-го, 14-го октября — приходится большинство свадеб. А ведь теперь этим “распоряжается” традиция, зафиксированная в нашем подсознании, усвоенная, скорее всего, генетической памятью (поскольку само общество давно не культивирует ведание и ведение обрядового календаря).

Пад покрывам сусветнай таямніцы

 Пакровы (Покрова) предшествуют празднику поминовения и снова-таки, отграничивая осень от подступающей зимы, переводя пространственно-ландшафтные трудовые отношения  в камерные, домашние, с вячоркамі, сопроваждающимися пением, танцами, рассказыванием паданнняў и былічак, разгадыванием загадак и девичьей варажбой на замужжа (замужество), как ни странно, одновременно и объединяют, сводят в одно русло тяготение мужского и женского начал к продолжению себя в потомстве.

Если весенние Ярылавіцы пробуждали энергии Эроса (потому они и ярые), а летнее Купалле выявляло их возвышенность и торжественность, если жніўныя песни и вераснёвы настрой предвещали девушкам разлуку с отчим домом, то уж отныне настает тот самый желанный и неизбежный час примыкания к другому роду. И кастрычнік (октябрь) всячески способствует сведению двух родов в одно, новое, неразрушимое целое.

Особенно интересным предстает поверие, бытующее теперь только на Мядзельшчыне, что в октябре (с 7-го по 14-е, с 24-го по 1-е ноября) приходит отдельное, кастрычніцкае, Бабіна лета, каждый день которого посвящается определенной бабке-павитухе – Тэклі, Марцэлі, Юстыні и так далее, до конца предпокровской недели. В течение семи дней ворожили на “шчаслівую бабулю”: в день которой из бабак-пупарэзніц было солнечно, тихо и тепло, у той, считалось, легкая рука, а значит и роды с ее помощью проходят легче, и ребенок получает добрую долю. Что удивительно: дни этого дополнительного Бабінага лета обычно и выдаются светлыми и спокойными, хотя по осени уже вовсю бушуют ураганные ветра.

Таким образом, мы наблюдаем некую необыкновенную, мистическую, картину взаимодействия человека с природой, в которой договоренность о благополучном исходе будущих родов, с заранее выбранной повитухой, в самом деле успешно работает (так утверждают местные жители), и вербально-визуальная программа, заложенная вперед события, непременно исполняется.

А между тем, чередуясь друг с другом, два основных информационно-энергетических потока – свадьбы и родов – заполняют пространство, хотя одно явление от другого отгораживает некоторый временной отрезок… Но поскольку осень – собирательница, и октябрю досталась эта миссия в наибольшей степени, то и планирование рождения тоже входит в его характеристики.

Зато земле отселе “предоставляется” отпуск: в день Яна Багуслава, называемого ещё Шаптуном, (9-го, 26-го) ее, родительницу, благославляют свыше и благодарят за урожай, объявляя покой до Юр’я, когда можно будет снова ее касаться. Вот с этого дня и протянулась невидимая изгородь, отделяющая сезон аграрный от последующего, домашнего. Потому Багуслаў “дружкі разаслаў”, вяселлі (свадьбы) слаживать. Потому-то и возникает определение «шаптун», явно более архаичное, чем символика христианская: на счастье-долю (как, впрочем, и на лихо-беду) шептали-заговаривали обязательно в пространственных и временных точках перекреста энергий, и это как нельзя подходит поре, о которой мы ведем речь. Даже песни перадвясельныя, в которых выстраивается параллель облетания листвы и отъезда невесты из дому, чем-то похожи на замову (заговор):

Бяроза з лістом, бяроза з лістом усю восень шумела:

Мая бярозка, мая белая, як мы растанемся?

Ты мой лісточак, ты мой зялёны, так мы растанемся:

Ветры павеюць, цябе абвеюць, а я застануся.

Мая бярозка, мая белая, я ж цябе не забуду,

на вясну к табе буду.

Дачушка з мамкай, дачушка з мамкай усю ноч гуляла:

Мая матулька, мая родная, як мы растанемся?

Сваты прыедуць, цябе возьмуць, а я застануся.

Мая й матулька, мая й мілая, я ж цябе не забуду.

зараз у госцікі буду. 

А все же первенство в октябре отдается Пакрове, Пакровам (Покровам), и вокруг дня, к которому христианство прикрепило празднование Покрова Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Вечнодевы Марии, представляющего собой своеобразную ось осеннего сезона, “крутятся” и группируются октябрьские обряды и обычаи, приметы и ритуалы.

Являясь Трэцяй Прачыстай (первые две: Вялікая і Малоя-Багач празднуются в августе и сентябре), Пакроў завершает обрядовый цикл восхваления урожая и благодарения за него отца-неба и матери-земли и возведения женского начала, роженицы, до статуса святости, божественности. По сути, от жніва до Пакроў, через весь комплекс ритуальных действий и оборонительных закленов (от заломаў на ніве, от няўроду и т.д.), будто тетива, натянута пружинистая нить родства (Всего со Всем), которая, несомненно, должна “найти” свое гнездо, создать узел.

А чтобы попасть в то самое гнездо, помнящее тепло всех поколений и передающее его в будущность, следует пройти через “угольное ушко” бескорыстия — Дзяды. И уж подготовка к такому “внедрению” в большой, вселенский, Род ведется (как мы уже отмечали) долгая и упорная. А “регламентирует” ее не кто иной, как Пакровы. Поэтому для равновесия мужской (Ян) и женской (Инь) энергий задолго еще до самих Дзядоў, за три дня до Пакроў, призывали Пакроўнага бацьку и далее поочередно, вёска за вёскай, проводили Дзяды: один тыдзень (одна неделя) в одной деревне, следующий – в другой, и все друг к другу ходят на поминовение. Надо полагать, дисциплина держалась соответствующая – и в чувствах, и в мыслях, и в питии, и во взаимодействии с миром и людьми.

Так исподволь подступались к Вялікім, Змітраўскім, Дзядам, к Асянінам: в раскрепощении Духа, в тренировке способности узреть пришествие предков и войти с ними в контакт (принять и передать информацию) посредством исполнения некоторых правил общения. На памінальнай же вячэры будет всего вдоволь, чего только душа захочет, ибо бескорыстно отдавать Роду (в том числе бродягам, подорожным незнакомцам и беднякам – каждому, кто встречается в пути или у дома) – главный закон Дзядоў. Нет, здесь не идет речь о посте: “свидание” с предками обязует не менее, чем узаконенный пост, очищению астрального и ментального тел (а уж параллельно чистят и жилище и двор…) и щедрости ко всему живому. Поскольку все живое и есть тот изначальный, извечный Род – неостановимое движение энергии Жизни, в разных ее формах и проявлениях (и в форме  смерти – тоже).

Однако что же представляет собой этот таинственный Пакроў? Можно ли его разглядеть, потрогать, расслышать, чтобы убедиться в существовании некой нематериальной (но все-таки проявляющейся в определенное время определенным образом) субстанции, влияющей на процессы не только земного, но и вселенского масштаба? Это марево, туман, сон, окутывающие землю? Или просто чувство сопричастности со всем сущим, дающее уверенность каждой клеточке мироздания в защите ее Целым, когда обнажаются, оголяются, как деревья в саду, нервные волокна вне-физических взаимосвязей?

Вот-вот, подсказка кроется как раз в этой обнаженности мира Верхнего (ствола и кроны Вечного Древа) и закрывании мира Нижнего (корней Вечного Древа и лона земли, из которого ВСЕ питается силой жить). Помните, на Узвіжанне вглубь ушли ужи-змеи, и земля закрылась. Но Бог «ставит» печать о неприкасаемости земли только теперь, глубокой осенью, на Пакровы, и все клады будто бы зарываются в недра, и запрещается беспокоить почву. Это означает, что мир Нижний (владения Воласа, Велеса), из которого взрастает новая жизнь, приобретая материальную оболочку, защищены – круг роста и плодородия замкнут. А мир Верхний, необычайно тонкий и ранимый, отдав урожай, оказывается беспомощным перед нашествием холодов (энергии меняются, и ласки, тепла, обмена объятиями становится меньше – все приходит в состояние одиночества, сосредоточения на себе самом, частичного отъединения от источника). И Матерь Божья (Вселенская) бережно набрасывает на Крону-Корону Жизни прозрачное охранное покрывало – прикрывает великие из тайн мира сего: тайну Любви, Соития (недаром это свадебная пора), Зачатия, Рождения и тайну Смерти, Перехода, Возвращения.

В фольклоре эта правда укутывания тончайшим покровом непостижимой и непобедимой, во всех ее ипостасях, Природы передается совсем доступно и просто: «Святы Пакроў накрыў зямлю жоўтым лістом, маладым сняжком, ваду лёдам, пчалу мёдам, рыбу луской, дрэва карой, птаху пяром, дзеўку чапцом…”. Но сводя все качества Пакрову к одному, можно, наверное, сказать, что мир обретает защитную “кожу” – быть может, менее чувствительную, чем та, которую он сбросил после родов, происходящих каждую осень. Иначе говоря, чтобы поддержать ослабевший иммунитет роженицы-Земли, Мать Небесная укрывает ее (а значит и все на ней) Любовью-Мілотай – самым могущественным обережным покрывалом, которое только и может защитить и укрепить, придать силы и веры.

Отсюда, кстати, проистекают и все пакроўскія прыкметы – о предстоящей зиме, о прибытке в полях и свирнах, в ульях и домах. И вообще, о счастье, богатстве и гармонии. Потому как на Любовь, Заботу и Милость разная тоже реакция бывает: кто-то благодарен, а кто-то отвергает. И энергии смешиваются, смещаются, а в результате имеем и далее то, что сотворим в день покровский. Такая вот зависимость вырисовывается между частью и Целым, Целым и частью. И ведая эту взаимозависимость, Человек Природный, не выпавший еще из единства, выстраивал определенные периоды, как заговор, как молитву – чтобы ни одного нарушения в системе «Корни-Ствол-Крона» Мирового Древа, чтобы все слажено и обусловлено…

Тогда только и появляется в наших руках волшебная палочка управления собственной судьбой. Тогда случаются чудеса. И каждый раз приходит чудо будто неожиданно, а взаправду нами же к жизни оно и вызвано, нашей энергией «вскормлено», нашей мыслью сконструировано. Впрочем, все варожбы (гадания), присутствующие в каждом празднике (и в Покровах – тоже) как неотъемлемая часть, ровно на принципе взаимопроникновения реальности материализованной и реальности, находящейся в «режиме ожидания», основаны и практикуются.

И почему бы в этой связи не согласиться с хозяином, обносящим весь двор покровским пирогом ради приумножения и обогащения Рода, что так оно и сложится? Ведь и в пироге и во всем окружении «зафиксирована» и работает энергия мысли и энергия, излучаемая руками, направленные именно на добро и благоденствие.

Кажется, вслед за всеми передпокровскими прологами, о которых мы рассказали, вполне «удачно стоит» еще одно золотое лето, бытующее на той же Мядельщине и называемое Дзявоцкім, в котором дни на следующей после Пакроў неделе теперь уже “раздавались” незамужним девушкам и девочкам, инициированным в девичество. По характеру погоды в определенный день, “принадлежащий” кому-то из них, и определялось, какой маладухай она может стать и что еще возможно в себе, в нраве исправить, пока остается в кровном дому, под материнской опекой… Тем более, что совсем рядом возникает, как из неведомости, магический день Марціна-млынара (25-го октября, 12-го ноября): а млынары, как известно, — чараўнікі, их сопричастность со стихиями воды и воздуха очень даже примечательна. С водой, при помощи млынара, можно “договориться” о доле шчаснай, ветру же отдать на развеў усе нягоды-перашкоды…Тем более, что теперь, в наше неспокойное время, к Покровам присоединили общенациональный День матери, и, вполне вероятно, сам образ матери возвысится и притянет к себе энергии добра и радости.

…А в третью субботу после Пакроў, на Дзяды (в этом году 3-го ноября) ниспослана будет невестам и женихам (как и всему роду, впрочем) новая возможность спрогнозировать семейное счастье – попросить дабраславення у предков, посещающих крэўныя мясціны каждый год, на изломе осени, во вратах, милосердно оберегаемых Матерью Божьей, под непроницаемым Покровом вселенской тайны.

Антанiна Хатэнка.

No Comments

Sorry, the comment form is closed at this time.