ЛIСТАПАД. У шчыльнай аснове Быцця.

ЛIСТАПАД. У шчыльнай аснове Быцця.

 У лістападзе  гола ў садзе

Издавна предки наши называли последний месяц осени, лістапад, груднем, поскольку именно теперь, когда к зіме сцежка пракладаецца, почва будто испуганно съёживается, смерзается в твердые груды – комья, подстерегающие, как стражи, каждого путника и напоминающие о неотвратимости холодов и стуж. Молчаливо огородившие испытательный полигон вселенского боя меж добром и злом. Потому относительно Зьмітрава дня (26-го октября, 8-го ноября), открывающего осенний период поминовения, в народе предупредительно констатируют: «Зьміцер зямлю выцер, на груды пабіў, каб ніхто не хадзіў”. Потому в этот день внимательно наблюдают за погодой, составляя по приметам прогноз на весенний Вялікдзень, когда точно так же явятся предки в горячую точку, где год заканчивается и начинается, чтобы возрадоваться встрече с наследниками на Радаўніцу. Когда возрождение-воскресение из тьмы к жизни вечной так явственно свершится и утвердится в умах и сердцах — вчера и сегодня, и всегда, и во веки веков…

А ведь именно этот глубокий смысл перерождения, перевоплощения душ кроется и в тишине унылой осени, насквозь пронзенной памятью о минувшем, о предшественниках, и в обрядах поминовения, исполняемых строго по дедовским правилам, на тонкой границе октября и ноября (кастрычніка з лістападам).

По сути, встреча с вечным родом – с душами, спускающимися с неба в дни поминовения, наполняет весь лістапад светлой грустью раздумий о жизни и смерти, о бессмертии души и бренности телесной оболочки. Такова, подобно, главная роль месяца – повернуть человека очами и мыслью к вечности, к пониманию и осознанию ответственности перед всеми, кто жил и кто еще придет на эту землю, к смирению со смертью как продолжением существования в иной форме. И хоть древнюю философию о бесконечности жизни современный рационалист яростно отвергает, все же идея эта — о круговороте энергий во времени и пространстве, об идеальном устройстве миров  – по-прежнему тревожит и будоражит ищущих истину. Особенно по осени, когда слетает с крон и падает в Лету листва и обнажается некая трогательная тайна, разгадать которую если и возможно, то, наверное, только в возвышении к роду, в астральном и ментальном воссоединении с ушедшими в мир иной – мудрыми и всезнающими…

Брумером называли французские революционеры месяц ноябрь – туманным. А за густым туманом этим, за которым, казалось бы, “нічога ня відна”, на удивление ясно открывается искомая веками правда: все возвращается к истокам своим с нескончаемых дорог эволюции.

Все неустанно снуется, как нить на кроснах (ткацком станке), в плотную основу бытия, на которой мы создаем свои, неповторимые, узоры судеб. И осень как-то неприметно эти узоры завершает, превращает в цельный рисунок. Осень придает всему весомость и особое значение. Последнюю же точку ставит, несомненно, лістапад.

Пад аховай нябеснай чарады

Начинаясь торжественным Днем Всех Святых и возвышаясь к некоей сокровенной сути мироздания в день следующий, Задушны, когда молятся за улетевшие к Богу души  (1-го, 2-го ноября – по католическому календарю), последний месяц осени подает знак следующему, снежню (декабрю), в котором свершится восхождение Каляднай зоркі в час зимнего солнцеворота: настает пора сумеречная, темная, когда силы Света и Добра должны быть настороже — не допустить хаоса и разгула нечисти. Именно поэтому и Дзядыусякрывіцкае (ліцьвінскае) поминовение — припадают на этот период: ведь супольна (совместно) противостоять злу и отслонить невзгоды куда проще, чем живым без подмоги небесной чарады (стаи). Не зря же и до сих пор старая прымаўка (пословица) своеобразно подчеркивает преимущество хозяйствования предков в сравнении с потомками: “Жылі дзяды – ня ведалі бяды, прыйшлі ўнукі – зазналі мукі”. При чем, это совсем не означает, что вдруг, по уходу с земли старших поколений, приостанавливается развитие. Это всего лишь предупреждение: без преемственности “зазнаеш мукі”, без чарады над нивой (а традиция “видит” умерших стаями птиц небесных, прилетающих к окнам, к родному крову на Асяніны, в дзядоўскі час) слаб человек, беспомощен и боязлив перед наступлением тьмы.

А, впрочем, разве не такую же расстановку сил, темных и светлых, в мире на стыке октября и ноября иллюстрирует западноевропейский обычай Хеллоуина? Только разное отношение ко вселенской борьбе тьмы и света показывают Дзяды и Хеллоуин: тут, у нас, испокон взывали к помощи предков и замовамі (заговорами) приглашали их да памінальнай вячэры, а Хеллоуин построен на отпугивании-отталкивании негативных энергий по принципу “победы подобного над подобным”, на провокации: мол, ничего не боимся, всем сами жару зададим… Хотя именно в этой псевдосмелости и кроется самая великая опасность: провоцированием и ряженьем в вампиров да разных страшилищ, законов энергетических не зная, в пору осеннего смыкания-воссоединения миров можно такое в жизнь притянуть, что потом, увы, не найдешь, с какого конца разматывать. Поскольку именно в такие космические временные промежутки зло входит в особое состояние готовности – боеготовности по отношению к нам, мирянам.

Совсем не случайно христианство привязало к этим событиям, происходящим по осени в мире Тонком, невидимом, ни что иное как День Всех Святых, преобразив таким образом неистовую битву в договоренность, в заключение мирного акта на исходе страшной ночи сражения, с 31-го октября на 1-е  ноября. Поскольку иначе и быть не может: Жизнь в Космосе держится и тчется далее, превозмогая потери в войнах, эпидемиях и человеческих заблуждениях, лишь потому, что Воинство Светлое, Все Святые одерживают беспрекословную победу над полчищами Змея, намеренными поглотить сияние света и отступающими каждый раз, убоявшись этого божественного сияния.

Да и весной, в Вальпургиеву ночь, также происходит нечто подобное: где-то посередине срока между весенним равноденствием и переходом засеянного зерна Жизни в состояние воскрешения “взрывается” волна энергий агрессивных, воинствующих – будто раскрываются какие-то подземные недра, таящие в чреве своем магическую мощь, управлять которой могут только могущественные объединенные силы мира. Кстати, Радаўніца – весенний день поминовения возникает совсем близко к этим событиям снова-таки не случайно. Вот, похоже, объединенные силы всего Рода человеческого (умерших и живых) постепенно и превратили Вальпургиеву схватку добра и зла в Европе в красочные карнавалы цветов и радости. И чары ведьм теперь уже волшебно очаровывают красотой и весельем, а не угнетают и лишают силы воли. Да и сама Вальпургиева ночь, скорее, наступает как испытание на крепость Духа: так цветущий сад закаляют внезапные нашествия заморозков.

Ибо есть во всем в мире своя, неразрушимая и неизменная, логика, которая-то и  предстает владычицей возрождения и угасания, жизни и смерти, пришествий и уходов. И логика эта на самом деле – Любовь. Не жалость, заметим, не скорбь, не сочувствие даже и совсем не смиренность (хотя все названные проявления – составные части мировой Целостности), а мужественная, щедрая, всеобъемлющая, гордая, беспрекословная и бескорыстная Любовь.

Нет, по осени она не убывает, как иногда кажется нам, забывшим принципы согласования с Природой, а всего лишь действует, работает иначе, отлично от весны или лета, соответственно с иными ритмами неостановимого и неуловимого, изменчивого и, как «чудное мгновенье», неповторимого единого потока Бытия.

На скрыжаваннях сусветнай Любові

Вот этой-то несокрушимой Любви, не одолимой никакими нападками черных злобных существ, неизменно подчинены все процессы и движения внутри наисложнейшей, установившейся некогда, за многие тысячи лет до нас, жизненной системы на планете Земля. А потому и все обряды, обычаи, ритуалы, празднества тоже напрямую зависят от сверхцели мирозданной Любви, и в каждой поре года эта сверхцель видоизменяется, приобретает нужные очертания и облики — для наиболее полного воплощения и наиболее яркого выявления своей истой сущности.

На этак называемых порогах, на перекрестках, где сходятся в Одно, в Устье, разные притоки Великой Энергетической Реки мира, всегда и последовательно наблюдается присутствие предков, рода. Так, на Каляды первая вячэра-куцця освящена благословением Дзядоў, затем Вялікдзень, извечно знаменующий начало года, весеннее равноденствие, завершается через девять дней памінальнай Радаўніцай, Купалле оберегает купальскі дзядок – представитель пророда, а осенний перелом в природе и вовсе востребовал настежь открытых ворот меж мирами. Потому как перед лицом вселенской смерти (зима представлялась древнему обитателю северного Края как переходное состояние, подобное умиранию, когда леденеет кровь-информация, и все погружается в ожидание…) только вооруженность Ведой (энергией и информацией, собранными на всем Пути рода) спасает от разрушения и распада на первоэлементы, от летального исхода. Веда же не дается в полном объеме живым (зачастую живые не справляются с освоением ее материала) и находится во владении Дзядоў. А чтобы добраться да чароўнага куфра, в котором она хранится (помните сказку пра Кашча Неўміручага и дерево на острове, на котором висит сундук-куфар?), и добыть волшебный ключ, приходится выдержать определенные испытания: далеко не каждый удостаивается прикоснуться к сокровищнице Веды.

Странно, но само мистическое свидание с Дзядамі, которое следует символически налаживать, строго соблюдая все «инструкции» к обрядовому действу, и предстает самым серьезным испытанием в дороге к Веде: стоит немножко отвлечься, отойти в сторону от переданного в наследие «сценария» памінальнай вячэры – и…можно невзначай наткнуться на острие черной магии. А тогда уж не Духи предков явятся по белым дорогам памяти, а совсем иные, противоположные, энергии.

Подобно, во избежание таких малоприятных неожиданностей кастрычнік (октябрь) и  лістапад (ноябрь) как бы энергетически опоясаны обережными обрядами, предостерегающими от болезненных столкновений с оборотной стороной света. К примеру, “разгул” свадеб ад Пакроў и до самой Піліпаўкі (когда свадьбы “играют” уже воўчыя зграі) обладает непререкаемым иммуноподдерживающим эффектом: род ведь продолжается и укрепляется (невзирая на пристальное внимание к молодоженам черных магов и их сподручных и сверхранимость, универсальную энергетическую открытость жениха и невесты).

Да и растянутость поминовения во времени (только на Ашмяншчыне этнографами отмечено празднование Дзядоў первых в четверг, вторых – в субботу, третьих – в воскресенье, четвертых – в субботу предзапустную, перед началом калядного поста; на Полесье отдельно справлялись 26-го октября Дзяды, а 27-го – Бабы; в околицах Столина еще помнят о поминовении перед днем Міхайла: в пятницу Міхайліны Дзяды, а в субботу – Міхайлаўскія Бабы) свидетельствует о стремлении человека задержать Духи предков перед наступлением зимы у своих домов как можно подольше. Это ли не обережная оборона? Мало того, перед самой Піліпаўкай, перед вхождением в суровый пост, в пятницу и субботу дополнительно в некоторых регионах призывали Дзядоў. И прымаўка (пословица), к этим дням прикрепленная, недвусмысленно подтверждает оградительную функцию поминовения: «Піліпаўскі дзед кажа: хоць трашчу, але не пушчу».

Возникает вопрос: кого и куда не пустит піліпаўскі дзед, закликанный поближе к отчему гнезду? Вероятно, не впустит, не подпустит к порогу дома собирательная энергия-сила рода враждебную энергию – энергию забытья и отречения. Потому и специально подчеркивается: “хоць трашчу”. Говорят же: трещать по швам – от напряжения, трещит мороз. Вот и выходит, что сила предков тоже скована холодами и тяжело, с треском, пробивает дорогу обороны.

Выпрадаючы долі нітво…

Но пока доберется усталая осень до Піліпаўкі, пока истошно завоют волки в лесах, собираясь в свадебные зграі, человек, искренно-сокровенно поговорив с Дзядамі, отправит их в полночь назад, откуда они преданно притянулись к теплым гнездам: «Ляцеце ў неба…”, а сам будет хлопотно вершить дела житейские, уповая на помощь и поддержку оттуда, с недоступной Выси, где все помнит, знает и предвидит род небесный  – великая, мудрая, пресветлая общность прородителей, осеняющих и охраняющих Край.

И средь этой общности особое место занимают святая Параскева-Пятніца, Кузьма-Дзям’ян да Міхайла-Архайла. Вроде и не предки они вовсе, а некие мифологические персонажи, христианской церковью переназванные и наделенные зачастую мученической судьбой, но не утратившие извечного покровительства и защиты.

Итак, Параскева-Пятніца (28-го октября, 10-го ноября) заботится о чистоте и целебности водных источников (гаючых крыніц), женской доле и насылает кару на каждого, кто отважится в день пятничный прясть или ткать, кто вынесет из дому пепел или станет готовить из него луг для стирки, кто выйдет в поле пахать.  Ибо некое сосредоточение на главном – на судьбе есть требованием мифической Пятницы. Ведь именно к ней в отчаянии обращаются не успевшие под венец девчата-полешучки: “Пяцёнка, мая мацёнка, памажы хоч ты, каб мне замуж пайты”. Именно по пятницам принято строго придерживаться поста – налаживать очищение. И по пятницам в засушливое лето собираются женщины в ночь ткать по очереди оброчный спасительный ручник, который распускают к утру на длинные нити и символично “обматывают” ими все селение. Да и власть ее наступает, великомученицы Параскевы-Пятніцы, ровно в пору Вялікай Вясельніцы, когда все пространство, кажется, полнится неудержным тяготением слиться в паре, сотворить семью.

Так кто же она такая, легендарная женщина, опекающая женское лоно мира, прядущая нить жизни и ткущая ее полотна? Ведь христианские святые таких полномочий не имеют. Значит, изначально, в староязыческом пантеоне, прежде, чем появились иконы с изображением Параскевы-Пятніцы, через прикасания к ручникам-набожникам передающие целительную мощь мира, роль богини-берегини принадлежала кому-то иному. Кому-то, кто заряжал исцеляющей мощью воды и заботился об урожае. Кому-то, кто выпроваживал девушек на вячоркі-папрадухі суженого себе приглядывать и долю прясть.

Может быть, старенькой седовласой Макашы, исподволь наблюдающей за девушками и женщинами через окна домов, чтобы помочь в назначенный час и жениха подыскать, и свадьбу сладить, и роды облегчить, и, ради добра и счастья, земле-родительнице урожай “сложить”?! Хотя… нигде в нашем Краю воспоминания о ней, Макашы, ни в народных легендах-сказаниях, ни в этнографических исследованиях и близко не появляется.

А между тем, колдовская, волшебная сила некоей древней богини снует и снует волокна судеб. Это теперь вблизи крыніц появляются вдруг, как бы ни откуда, нерукотворные иконы Параскевы-Пятніцы и все той же нетленной, неистощимой энергией вселенской Любви излечивают, укрепляют и просветляют. Но энергия-то лучится из глубин, от истока, и у далекого истока печально-светло оглядывает, наверное, пространства попечительница наша – Жыва…

И тогда понятно, почему в Запусты, перед постом, и до сих пор приглашают в гости чествуют в домах “бабу, што пупы вяжа” – ту, которая принимает на свои руки новую жизнь. НЕ воплощает ли она, старушка-павітуха, в этот момент мощь и любовь самой Жывы?

А далее… И праздник Марціна-млынара (29-го октября, 11-го ноября), когда приостанавливается работа водяных мельниц на скованных льдом реках и смолкает звонкое гоготание гусей, и день Кузьмы-Дзям’яна, когда кавалі и шаўцы (кузнецы и портные) свадебки куют да наряды молодым шьют, Змея многоголового булавой и огнем перуновым победив, абсолютно логично “возникают” в народном календаре не как-нибудь случайно, вразброд, а точь-в-точь в месте соединения энергий, обеспечивающих зарождение новой родовой ветви – на Вялікую Вясельніцу. И обороняющий от грома (бурь, разрывов, ссор) Міхайла (8-го, 21-го ноября) пророчит молодой веточке Древа рода – вновь образовавшимся семьям — согласия-понимания и завершает праздничный цикл. До самых Каляд, когда на Калиновом мосту встретятся тьма и свет, жизнь и смерть, и Любовь повергнет смерть-статику, развернув стяги победные над целым миром, над Землей. Причем, завершает день Міхайла все праздники-обряды обязательным посещением внуками своих бабушек, надежно держа и оберегая тонкую нить преемственности.

А тем временем парни и девушки по-прежнему будут искать свои половинки, ворожить и угадывать, с какой стороны появится да в какую сторону поведет их стезя – одна на двоих. И уже в Піліпаўскі пост, в Андрэеў дзень, насыпают девчонки под подушку зерна злаков (а что ж еще утаивает будущность так неприступно, как зерно?) и вопрошают: «Святы Андрэю, я канапелькі (ячмень, жыта) сею. Дай жа мне знаць, з кім буду жаць…” И хотя затерялась где-то в веках информация о том, к кому обращались наши прабабушки с такой просьбой до пришествия Христа, святой Андрей исправно исполняет роль советника в делах сердечных. И вправду, бывает, приснится в темную ночь незнакомец, а потом и встретится тебе в мужья однажды как раз-таки он…

Потому даже вдовы в длинный шестинедельный пост позволяли себе послать невесть куда, откуда все ж ответы приходят, запрос на счастье-долю:

Пасціла ўдоўка сем панядзелкаў,

васьмую нядзелечку.

Прынясі, Божа, нежанатага

на маю пасцелечку.

Ну, а молодежь не пропускает возможности познакомиться, узнать друг друга — и в песнях-плясках, и в разговорах, и в мечтах-планах. Девушки нанимают до самой весны какой-нибудь дом (у бедной семьи, вдовы), платят натурой – крупой, льном, картошкой и скликают подружек на вячоркі-попрадкі. Собирается прядильщиц пятнадцать и всю ночь напролет поют за куделей. Домой в этот день не возвращаются, а частуюцца всем, что с собой захватили (также берут на себя, в складчыну, расходы на освещение хаты). Приглашают и музыкантов – скрыпака, бубнара, гарманіста. И гуляют от самого утра до поздней ночи. Тем более, что юноши обычно приходят новые, из других деревень (свои тем временем идут искать суженых тоже в деревни чужие), а потому есть стимул их угощать (парни приносят с собой только сладости и семечки) да устраивать вячоркі три, а то и четыре раза за зиму. И даже подростки-девчушки отдельно сходятся в какой-либо избе “у свае вячоркі начаваць”, прясть и распеваться. Продолжая, кстати, эту традицию и летом – “ходзяць наначкі”.

Возможно, это реликтовые остатки старожитного уклада жизни в общинах. Возможно, получение определенного опыта общения мужчин и женщин. Но несомненно, что так в холодные зимние вечера восполняется недостаток энергетического обмена. А значит и тут, на попрадках, где, казалось бы, просто прядут и вспоминают бабушкино пение (все магические действа-обряды исполнены, и до Каляд можно озвучивать только бытовые, обычные, песни), неотлучно находится та самая, милостивая и охранная, спокойная-миротворящая, земная и возвышенная, энергия Любви. Соединительная ткань света. Оборонительная сила рода и народа.

А чтобы сила эта не растрачивалась попусту, между сном, заполонившим ум и чувства, и полудремными пробуждениями, человеку должно, в отличие от спячки в мире животном, выстоять да направить самого себя к достижению цели, к реализации идей и проектов. Ибо в разновыраженных энергиях солнечных и лунных затмений, выпавших на ноябрь, только мудрость и острота ума спасут от внутренней нежити, когда ничего не хочется и все кажется бессмысленным. На самом же деле все происходит ровно наоборот: пока все спит, в человеке испокон вырабатывается особая мощь – взрастания. Надо всего лишь ее почувствовать и дать ей волю действовать: тогда планы превратятся в достижения, и в будущность мы будем способны привнести такие весомые достижения, что, будто бы сам по себе, определится Путь.

За всеми этими движениями – энергий, мыслей, чувств и свершений – сурово следит в месяце ноябре бескомпромиссная богиня Мара, и мудрая, и роковая одновременно. Она же и требует беспрекословного исполнения каждым своего Долга, а значит – устремленности осуществлять предназначение и соотносить желания с собственными ценностными ориентациями. Тем более, что иммунитет, конечно же, снижен (физически, умственно, духовно работать гораздо сложнее, чем в иной сезон), и все наши деяния во благо будущего требуют предельной ответственности, преодоления. И это очень похоже снова-таки на… испытание Духа.

Ну, и как тут обойтись без энергии Любви, всеосвещающей и всевозвышающей, всему придающей очарование и все проверяющей на глубину?! Она-то, Любовь, и возвращает изначальную силу ТВОРЕНИЯ.

И неважно теперь, каково имя ее. Важно, что она ЕСТЬ. Что она питает и наживляет мир и тогда, когда он погружается во мрак вселенской ночи – ночи, в которой зреет новая звезда, в которой возрастает храбрость Воителей Света.

No Comments

Sorry, the comment form is closed at this time.