Чудотворные мифологические птицы. Часть I. Птушыны Грай.

Чудотворные мифологические птицы. Часть I. Птушыны Грай.

Летать приятно. Особенно приятно летать в осознанных снах. Удивительно приятно летать во время медитации. Некоторые из нас рождены, чтобы летать. Не все. Может быть поэтому не все могут, и не все хотят. И, может быть, поэтому мои современники потеряли веру предков в «птушыны грай».

Птушыны грай… Звучит, как рай. Как мир сверкающий, крылатый на ветвях дерева у хаты, где родилась, и где была когда-то счастлива и я…И где мой детский ум не ведал законов жизни на земле, и где спала я на Луне, а с Солнцем к облакам взлетала и синей Тучей вдаль неслась, пока не прыгала с Дождем на ветку дерева и в нем, внутри, в гнезде глубоком, на мягком пухе голубей среди птенцов я отдыхала…

Детские мечты о полете возможно не так уж наивны. Древнее знание о «летающих людях» открывается, стоит только хотя бы чуть-чуть захотеть. Искать их в сети интернета беЗсмысленно, все равно нарвешься на обман, «летающие» не попадаются в эти сети. А вот поиск «птушынага граю» (без перевода на русский) в соответствующей литературе может многое подсказать пытливому уму.

«Падзел птушак на чыстых i нячыстых у легендах звязваецца з адлетам iх у вырай. «Бог i птушак, як i людзей, дзелiць на добрых i лiхiх. Як лiхiя людзi нiколi не трапяць у рай, так i лiхiя птушкi сланяюцца па зямлi, забiваюць другiх, покуль нарэшце дзе-небудзь загiнуць. А добрыя птушкi накрасуюцца за лецячко тут у нас у гаю, нацешаць добрых людзей, а як пачне халадзець, дык яны й ляцяць у вырай. «Чыстымi» птушкамi лiчылiся голуб, ластаўка, жаўранак, бусел, салавей. Да » нячыстых» адносiлi крумкача, сароку, вераб’я, саву, зязюлю. Арол займаў памежнае становiшча», — читаем в энциклопедическом словаре «Мiфалогiя беларусаў. И там же: «На вяршынi Сусветнага дрэва ( дуб цi явар) змяшчаецца вырай — месца знаходжання душ памерлых, там размяшчаюцца птушкi: арол, сокал i воран. Воран — у беларускай традыцыi, выконвае ролю птушкi-лекара: » сам чорны, а нос у яго доўгi, ногi красныя, глазы ясныя». Часцей гэтая птушка судачыняецца з богам Грымотнiкам, пазней — з хрысцiянскiм богам». (Ворон и ворон-крумкач — разные птицы ). Орел выступает в качестве охранника, а сокол подобен вестнику правды. Ничего удивительного, что «грай птушыны» так напоминает рай христианский. В обоих случаях существование этих «мест обитания чистых душ» сопровождается пением на высоких частотах, характерным для перелетных птиц или, если угодно, ангельским пением. И в обоих случаях, так или иначе, у врат рая находится орел.

О дороге к выраю — граю также читаем в «Мiфалогii беларусаў»: «Птушыны шлях, Гусiна дарога — традыцыйная беларуская назва Малочнага Шляху. Iснавала павер’e, што Птушыны шлях на небе зрабiу з зорак Бог, каб птушкi (гусi) ведалi, як ляцець у вырай, якi дастаўся iм пасля таго, як людзi сталi грэшныя i былi яго пазбаўленыя.»

Млечный путь  указывает птицам направление полета. В северном полушарии он проходит через ряд созвездий, среди которых созвездия Орла и Лебедя. Характерное правило деревенского зодчества на территории Беларуси и на родственных территориях: «Направление главной улицы всегда соответствовало этому важнейшему космическому ориентиру — Млечному пути», — об этом можно прочесть в книге Оксаны Котович и Янки Крука «Золотые правила народной культуры» (Мн, «Адукацыя i выхаванне», 2010).

По Птушынаму Шляху из выраю-граю прилетает к своим детям птица-мать. В беларуской традиции душа умершей матери всегда возвращается к родному порогу, пока жив хотя бы один ее ребенок. И мифологическая Матерь Сва — мать всех, — должно быть, также всегда прилетает на зов к тем, в ком оживает родовая память.

По Гусiнай Дарозе возвращаются в наши края аисты — буслы, — птицы, ставшие символом Беларуси. И разве усомнится кто-нибудь, что вместе с ними прилетают в наши семьи  маленькие дети, чтобы воплотиться в физическом мире единожды или многократно, как Странники и Учителя. И только слепой не поднимет голову, чтобы посмотреть вслед летящему журавлиному клину, вместе с которым отлетают в вырай-грай души погибших воинов. Эти представления сохраняются в людях, не смотря ни на какие ментальные изменения в мире. Их устойчивости можно даже позавидовать, а ведь «атака» на предствления беларусов о Птушыным Граю ведется еще со времен начала христианизации. В частности, К. Туровский, перечисляя мучения на том свете за грехи, упоминает тех грешников, которые верят в … птушыны грай.

«У беларускай традыцыi птушкi-дэмiургi ўдзельнiчаюць у светастварэннi. Старажытны мiф, рэканструяваны з калядных i велiкодных песень, напрыклад, абвяшчае стваральнiкам рэк сокала: «… У трэцяе акно сокал уляцеў, сокал уляцеў, слязу уранiў, а з тае слязы рэчанькi пайшлi, рэчанькi пайшлi ўсе быстрыя, рэкi быстыя, беражыстыя». Да мiфiчных чарадзейных iстот у беларускай традыцыi узыходзяць вобразы Жар-птушкi, Страцiм-птушкi, птушкi Нагай, пцiцы-Полугрыцы. Папулярны сiмвалiчныя раннiя вобразы качкi ( сiмвал дабрабыту) i пеўня ( сiмвал пачатку новага дня, узыходу сонца, знiкнення нячыстай сiлы)».

В беларуской мифологии не встречаются имена птиц-демиургов Гамаюна, Сирина, Алканоста, Матери Сва, но вот Стратим-птица определенно занимает одно из важнейших мест, благодаря Голубиной книге (древнему сборнику духовных стихов) и национальному беларускому мифу о таинственной и утраченной птице-лебедь, принесенной в жертву богами для создания мIра. В «Голубиной книге» о гигантской птице Стратим сказано следующее:

«Стратим-птица всем птицам мати.

Почему она всем птицам мати?

Живет Стратим-птица на океане-море

И детей производит на океане-море,

Держит весь белый свет под правым крылом.

Топит она корабли гостиные

Со товарами драгоценными.

Когда Стратим вострепенется,

Во втором часу после полуночи,

Запоют все петухи да на всей земле.

Потому Стратим-птица всем птицам мати».

Стратим. Виктор Корольков.

Стратим. Виктор Корольков.

В беларуской мифологии птица Страцiм отнюдь не тождественна птице Ногай или Страфиль-птице-страусу, ( как предлагает А. Афанасьев в «Баснословных сказаниях о птицах»). Страцiм созвучно для уха беларуса слову «страцiць» — потерять У величайшего беларуского поэта Максима Богдановича в поэме «Страцiм-лебедзь» читается метафора трагической утраты предками беларусов своих земель и своей родной веры. Полоцкий князь Рогволод не оставил после себя прямых наследников по мужской линии. (Сыновья Рогволода и сам князь были вероломно убиты.)

Вот как выглядит в поэме эта птица:

«Страцім-лебедзь — горды, моцны птах.

Яго звычаі — арліныя,

Яго ўцехі — сакаліныя;

Пер’і-пер’ечкі бялеюцца

Ды на золку агнявеюцца.

У яго ў крыле — трыста тры пяра:

Узмахне крылом — быццам бор шуміць,

Узмахне другім — што мяцель гудзіць.»

Однако, спасая других птиц от потопа, Страцiм-лебедзь тонет и

«…Ад усіх цяпер патомкі ёсць,

Ды няма адных — Страцімавых.».

(Полностью поэму можно прочесть на сайте Беларуская Палічка: http://knihi.com )

В славянском мифе «Песни птицы Гамаюн», реконструкции А.И.Асова, также возникает тема жертвенной птицы — лебедя Обиды: » Как по морюшку, морю синему одинокая Лебедь плавала. Млад сизой Орел налетел, настиг — и расшиб, убил, растерзал ее. Из под крылышек кровь-руду пустил, распустил ее перья по ветру. Мелкий пух пошел в поднебесье, кости ссыпались в море синее.» Все это по мифу происходит в процессе сражения между Правдою и Кривдою. Крыўда ,по-беларуски, обида и есть. Далее по мифу Сокол побеждает навьего Ворона. Правда переспорила Кривду. Воцаряется Мир, где правую сторону от Межи занимает Явь, а левую — Навь. В центре — рай-Ирий и Мировое Дерево с молодильными яблоками. «На восточных ветвях того дерева свил гнездо Алконост, а на западных — птица Сирин. В корнях Змей шевелится. У ствола же ходит небесный царь — сам Сварог, а с ним Лада-матушка.»

Сад-Ирий. Виктор Корольков.

Сад-Ирий. Виктор Корольков.

Так постепенно вслед за Стратимом (Утратой) в нашем понимании выстраиваются линия звукоисточников творения утраченного Рая: Навья весть  (Ворон), Кривда (Лебедь Обида) и Печаль (Сирин) и линия Яви звукоисточников творения Мира живых: Весть Правды (Сокол), Правда (Орел), Радость (Алканост). Оба этих Мира объединяются в Птушыным Граю-Выраю, дорога к которому и проходит по Млечному Пути (Птушыным Шляху).

Автор текста: Людмила Н. Глускина (GM).

В тексте использованы репродукции работ русского художника Виктора Королькова (1958-2004), посвятившего свое творчество наследию языческого мира древних славянских народов.

Продолжение следует.

No Comments

Sorry, the comment form is closed at this time.