Жива Tag

11-га кастрычніка — Змайстраваньне лялькі “Спарышы”.

11-га кастрычніка этнічная школа “Дрэва Сонца” праводзіла восеньскі сэмінар “Мужчынскі й жаночы пачаткі ў народнай культуры. Палюбоўная магія. Змайстраваньне абярожнай лялькі “Спарышы””.

лялькаРоздум пра нашы повязі й балючыя разрывы, пра сутнасны зьмест народнай звычаёвай культуры ды захаваную дагэтуль верагоднасьць наўпростага кантакту з прыродай – усярэдзіне сябе саміх і ў векавечным навакольлі – стае водгаласам на адчутае й прачутае, на пазнанае й здагаданае падчас нашай вечаровай сустрэчы з майстрыцай Аксанай Акуневіч, якой грацыёзна ўдаецца жыць тут і цяпер, але не выпадаць з агульнакасьмічнай Цэласьці й ладаваць дом, сям’ю й справу ў жывой плыні Традыцыі.READ MORE

КАСТРЫЧНIК. Між Каранёў і Кроны.

Кастрычнік зямлю балоціць, а лес залоціць

Если бы довелось обозначать месяцы цветом дорогих металлов, то в отношении кастрычніка (октября) непременно возникла бы ассоциативная триада “золото-серебро-медь”. Именно такое смешение красок придает этой сказочной, чарующей поре богатства и грусти некое глубокое чувство благодарности миру и умиления его совершенством. Золоченые купола нашего бескрайнего леса и серябряные косы льна, звонкая червонная медь сосновых стволов, плотно окутанные зыбкими облаками туманов, создают образ невиданного волшебства: тут все возможно, все может вдруг обернуться другой, незримой, стороной, перевернуться вверх дном. Тут легко и свободно, потому что отстраняется тяжкий труд выращивания и ухода и настает час Дара, сбора.

Дакрананне да Роду нябеснага

И есть в этом понятии “сбор” нечто могучее, влиятельное, сплачивающее, связующее всех и вся. Ведь на самом деле, собирая урожай, мы участвуем все вместе в космическом действе дарения – принимаем дар от Рода. Ибо Род, в мистическом видении предков, — не только все линии родословной “па шаблі” (отцовская ветвь) и “па кудзелі” (материнская ветвь), а всеобщий сбор в пространстве и времени всех, кто был, есть и будет, под священным покровительством первобогов. “Быў. Ёсць. Буду” – уверенно заявил однажды изданием поэтического сборника Уладзімір Караткевіч, выводя начало свое из непроглядной бесконечности и выстраивая будущность в необозримую даль. Так ясно увиделась писателю неразрывная связь времен, в которых мы всегда есть, всегда присутствуем.

А поэт-мистик Янка Купала неутомимо, почти неистово призывал современников на Сход, на вялікі Сход! – сойтись, собраться, воссоединиться с животворящим крестом, осеняющим вечность, сомкнуться в одной связке с предками и стать своеобразной духовной крепостью перед нашествием чужинцев. И совсем не случайно в нашем языке одна из фаз месяца, перед умиранием (ветахам), называется сходам, а кладбища в некоторых регионах тоже — сходні. Да и тот же Купала, взывая к объединению, сокрушался в годы  репрессий, что все ідзе на сход, на звод – разрушается, сводится в ничто.

Получается, что слова сход и звод удерживают в исконном значении два противоположных смысла – собирания, сплочения и распада, разъединения, разрыва. И что самое странное: эти два начала как бы пераплавляются друг в друга. К примеру, смерть-разрушение, сход в небытие, звод до состояния “ничто” во вселенском Бытии тут же превращается в сбор, сход, сведение в Одно разрозненных частей Целого – рода, во всеобъемлющем его облике.

Но при чем тут, казалось бы, осенний месяц кастрычнік (октябрь)? А между прочим, связь этого серединного месяца осени со сборам, сходам (радай, вечам) прослеживается прямая. Ведь именно на кастрычнік (октябрь) приходится подготовка к глобальному событию годового обрядового календаря – Дзядам. Да, сам день поминовения рухомы (подвижный) и высчитывается зависимо от Пакроў – тоже очень значимого явления в природе и мире. Но сбор, сведение в одну, излучающую мудрый притягательный свет, точку, т.е. собирание энергий и восхождение-прикосновение к небесному Роду происходит именно в пору збору и захавання всего взращенного добра, отдаваемого землей-матерью. И эту работу духовной подготовки к встрече живых с мертвыми исправно и с надлежащим ему усердием собирателя и распорядителя даров проводит кастрычнік (октябрь).

У карунках памяці

Некогда октябрь в наших краях имел еще несколько названий (пазьдзернік, брудзень, лістапад), но устойчиво закрепилось за ним слово, помнящее исток льняной. Потому как в обработке льна – главной нашей полеводческой культуры и главного жизнеоберегающего сырья —  спрятан смысл названия “кастрычнік”.

Так вот, когда ломкие, жесткие коричневые стебли льна проходят через процессы трапання и часання, приобрев вид серебристой, с золотинкой, кудзелі, остается побочный продукт – кастра, колючая и мягкая одновременно. Возможно, месяц кастрычнік (октябрь) в чем-то похож характером на эту кастру: то колется ветродуями, то внезапно погладит все живое усталыми, спокойными солнечными лучами.

А еще в эту пору сосновые леса устланы кастрыцай (так называют опавшую иглицу в некоторых районах Западной Беларуси). И ее раньше, бывало, сгребали на утепление прызбаў (невысоких – до окон — загородок вокруг дома, внутрь которых засыпался на зиму сугрэў из листвы да иглицы).

Впрочем, славен октябрь и кострами, на которых сжигают все, что держало в сборе (кусте,колосе) ядра жизни – плоды: истлевшую солому и разную ботву, а также облетевший, как говорят в народе, сад. Правда, само слово костер перекочевало в наш язык из старославянского, в котором означало “пожирание огнем костей” и напрямую привязывалось к жертвенникам. (Правда, на наших землях чаще употребляют означение, производное от слова «огонь» — “вогнішча” -если речь идет не о русском, более распространенном, чем родной, языке).

Хотя… само перерождение, рассыпание в пепел только что цветущей и плодоносящей жизни для осени очень символично. Тут мы снова наталкиваемся на неизбежное слияние збору-сходу и зводу-сходу (во всех смысловых оттенках этих понятий). И попадаем в центр извечного цикла, смыкающего кольцами-звеньями начало и конец, рождение и смерть в одну цепочку, опоясывающую жизнь в природе и в человеческом обществе.

Потому кастрычнік (октябрь) будто бы стоит на страже в портале-переходе между мирами — видимым, осязаемым, и невидимым, закрытым для восприятия нашими физическими чувствами: ведь именно в конце октября, после Пакроў, воцаряется в природе такая пронзительная и чуткая тишина ожидания, в которой даже улетающие за море птицы и падающие в траву яблоки, даже кружащаяся в воздухе листва замедляют темп, порождая не совсем звуки, а, скорее, тоже тишину, только иную, необыкновенно легкую. Может быть, так слышны в пространстве перемещение облаков и шелест еще не достигшего земли дождя…

И вот в эту-то удивительную пору следует быть особенно осторожными: порчи-сглазы так и подстерегают человека в месяце октябре, когда пространство полно энергии Недоли – сестры Доли, дочери богини Макоши и бога Велеса, которая извечно все не доделывает, не завершает. Транслируя такое внутреннее состояние на людей, Недоля, конечно же, обезоруживает нас перед напастями и атаками энергетических вредителей.

Но… все Сущее вмещает в себя разности как части Целого, и всем проявлениям Жизни предоставляется право выбора – даже в те моменты, когда, казалось бы, ткань бытия разрушается и путь петляет во мраке. Наоборот же: именно в таких обстоятельствах, когда нависает угроза и одолевают слабости да сомнения, мерцает… свет надежды.

Так вот октябрь как раз и дарит благую возможность обновления, даже провоцирует на такое священнодейство, допуская нашествие порчи: ведь только попадая в ситуацию противостояния, мы оказываемся перед дилеммой – восстать или уступить дорогу злу, признав собственную слабость. Октябрь же призывает вровень с энергией ничего не дорабатывающей Недоли энергию оборотную – светозарную, устремленную к самой Сути. Той жизненной силы, которая требует преодоления пороков для восхождения к себе настоящим.

Семью победами называют издревле эти ступеньки самоусовершенствования, которые-то и показывают истинный лик каждого из нас. А чтобы одержать те семь мистических побед, растерянный путник «получает» все новые и все более «сложные задания»: одолеть «темный лес»; переплыть «огненную реку»; поймать «необузданного коня»; найти «спрятанный клад»; обуть «сапоги-скороходы»; надеть «шапку-невидимку»; убить «чудо-юдо» — змея семиглавого…

Что это, однако, означает? И не вспомнились ли вам волшебные сказки детства? Да, несомненно: задачи, поставленные другой ипостасью Недоли, выявляющей в нас мужество быть и представать перед миром самими собой, символизируют определенные характеристичные качества – которые нужно в себе развить или от которых настает час избавиться. И в сказках-то борьба добра и лиха происходит не вовне совсем, а внутри нас самих, в глубинах сознания которых живут не только чудо-юдо, но и тёмный лес мыслей, и огненные реки страстей, и необузданные кони тщеславия. Сказки-то и подсказывают, как важно не засиживаться в дороге, а спешить навстречу открытиям в сапогах-скороходах, как нужна иногда шапка-невидимка, чтобы отслониться от суеты и найти в себе несметный клад божественных даров.

Но нам не выпадает в «Эзотерическом календаре» углубляться в недра самосознания, а потому оставляем эти рассуждения в русле познания и ведания законов личностного развития. Уточнив разве, что вероятность перевоплощения неуклюжей Недоли в благодарную Долю, отдающую нам наши судьбы на руководствование и устройство взамен на пережитые испытания и усвоенные уроки, правдива и легко осуществима вот теперь, в октябре, когда необычайно действенны заговорные практики. Так мы и добываем в самом сердце осени право на владение своей судьбой-долей и на сотворение ее по собственным проектам. С одной лишь оговоркой: данный период способствует воскрешению с такой же неукротимой мощью, как и ведет к погибели – выбираем сами.

А помогает все слаживать, животворить сама управительница октября – богиня Жива, отвечающая за жизнь как вместилище-житницу всяческих богатств и всяческого благоденствия, от полных закромов да полноты любви и магнетического притяжения радости, красоты и света.

Торжество Жизни и приятие смерти – вот какие чувства насквозь пронизывают прохладно-трепетный октябрь, приводя в порядок и равновесие все токи и движения Сущего. Поскольку под золотым покровом Божьей матери (это же и есть изначально энергия Живы) поминать и приглашать под родной кров предков – значит сращивать воедино времена и поколения, прошлое и грядущее. Значит – воочию ткать саму, искомую веками, гармонию и всем могуществом Духа защищать хрупкое октябрьское спокойствие от ссор и войн, от сведения счетов и разжигания конфликтов. Вот каков девиз месяца октября…

 В ноябре уже все станет иначе (хотя и на его начало часто выпадает праздник поминовения). Но по прошествии Дзядоў природа словно закрывается насовсем, до самой весны, уплотняя соединительные ткани вселенского организма и смыкая веки над печальным взором прощания, ухода. Даже дыхание ветров становится жестким и хрипловатым, отчужденным. Пока… не выпадет снег, смягчающий борозды ран и рваные лоскутья потерь.

А пока… Пока все струится, лучится, играет последними всполохами постепенно-смиренно тающего дневного света, и навстречу предкам зажигаются трепетные, как бабочки, огни свечей. И в этом переходе, в этом тоннеле светлой тишины вдруг становится явью то, что никогда, будто бы, не может более в материальном мире обрести самое себя: память делается ощутимой, ее можно почувствовать и прочувствовать так же, как боль, радость, негодование или любовь. Как раз исходя из этой светозарности, День памяти предков и предстает не трауром, а праздником, осененным присутствием духов неподалеку от родных обиталищ, в которых они некогда праздновали жизнь, давно-предавно или вот всего несколько дней назад. Ведь Дзяды собирают под кров Рода (и целого народа) всех умерших – и женщин и мужчин и детей, и ушедших в иномир стариками и совсем младенцами.

(Напоминаем, что с 90-х годов прошлого уже столетия установлен государственный День памяти — 2 ноября.)

На белай дарозе продкаў

Нам же следует продолжить рассуждение о глубинной сути обычаев, припадающих на кастрычнік (октябрь).  О той скрытой сути, до которой не добраться, не дотянуться, бывает, через напластования позднейшей культуры, приноровившейся к особо почитаемым в народе природным явлениям, но при этом наложившей неизгладимый отпечаток на языческую первооснову. И теперь многим исследователям дохристианских верований приходится заниматься, в буквальном смысле слова, реставрацией древнего мышления и миропонимания, чтобы восстановить хотя бы частично обрядовый календарь предшественников, ориентированный не только на Солнце, но и на Луну, в изменчивости ее фаз и прохождении по зодиакальным знакам.

 К примеру, кажется удивительным тот факт,  что в старом Риме октябрь посвящали богу войны Марсу, а в начале месяца (02.10) организовывали Медетриналии в честь  богини Медетрины, опекающей дела лекарские, медицинские. А такое в октябре очень кстати: подступают холода, и разные хвори будут испытывать человека на стойкость. Несомненно, особым образом почитались по осени все целительные средства и травы, но при том каждый римлянин должен был накрыть богатый стол и вдоволь всего сьесть и выпить, чтобы предостеречь себя и семью от нашествия болезней.

В 15 –ый же день октября принято было приносить в жертву Марсу коня, победившего на предыдущих скачках. И тут логика ясна: конь и воин, в восприятии древнего человека, вместе выступают против врага, потому, жертвуя богу войны наилучшего коня, символично отслоняют, отдаляют некое сражение и вероятность гибелей в нем. А поскольку конь уже отдан, принесен в жертву, энергии войны, находящиеся во власти Марса, успокоены.

Кстати, необычайно яркими и жизнерадостными были проводимые в Греции от осени до весны чествования бога Бакха, Бахуса (Диониса), покровительствующего виноградникам и виноделию.  Устраиваимые демократичные празднества были настолько свободными, что  участие в них принимали даже рабы. Великие дионисии, в которых специальный хор исполнял дифирамбы богу, стали первыми театральными представлениями в Афинах.

Похоже, в античности осень воспринимали не только как час плодородия, но и как особый период наступления тьмы, а потому в месяце октябре налаживали диалог с Марсом, обладающим силой обороны, защиты. А уж дионисии во всем древнем мире подтверждали, что человек способен сопротивляться злу и побеждать, если он находится в хорошем расположении духа, если весел и уверен в себе, ироничен и легок. Так, празднества в козлиных шкурах в честь бога вина иногда перерастали в вакханалии, и тут начиналась борьба света и тьмы, добра и зла явственно, открыто, воинственно, хоть и театрально.

А ведь то же самое иллюстрирует захвативший теперь полмира Хэллоуин, восходящий корнями к традициям кельтов: столкновение энергий подается в форме веселого превращения участников в мистических существ, страшных и безобразных, пугающих и пугливых.  И происходит это на самом краешке октября, 31-го, накануне Дня всех Святых (согласно католического календаря).

Вероятнее всего, на наших землях нечто подобное (по существу, но не по форме)  происходило в Дедовский вечер. Только, в отличие от карнавальных сцен ужаса, разыгрываемых на Хэллоуин, к контакту с Духами рода тут готовились светло и тихо – не вызывали агрессивные энергии на “состязание”, а ровно наоборот: остерегались невзначай привлечь их, заодно с Дзядамі, в ночь, когда свободен путь меж мирами. Потому само памінанне  беспрекословно начинали с оберегающей молитвы (ранее, конечно, — с замовы, заговора).

Да и дорогу к предкам нащупывали чрезвычайно осторожно, чтобы не задеть вдруг некие тонкие материи, принимающие иную, не относящуюся к роду, информацию. И в этом необычайном спокойствии, овладевающем человеком в межевой период осени, в ожидании главного в году диалога живущих и продолжающих чтить установленные традиции с ушедшими, как раз достаточно явственно очерчивается этничный характер: в извечной нашей культуре не практикуются этакие энергетические провокации, как Хэллоуин, ибо не борьба, а согласие есть нашим приоритетом, не противостояние, а коммуникативность (на всех уровнях бытия). (К сожалению, именно эта черта национального характера немало навредила нам на историческом пути. Но она и спасала зачастую в кризисных ситуациях.)

 …Итак, зная или не зная, а все равно от самого начала кастрычніка (октября) мы с вами все вместе оказываемся в плену природных ритмов, которые диктуют совсем иное поведение в социуме, чем в другие поры года. Возможно заметили, что с чьей-то (дедовской?) доброй воли по-прежнему на осень, после Пакроў (Покров) – 1-го, 14-го октября — приходится большинство свадеб. А ведь теперь этим “распоряжается” традиция, зафиксированная в нашем подсознании, усвоенная, скорее всего, генетической памятью (поскольку само общество давно не культивирует ведание и ведение обрядового календаря).

Пад покрывам сусветнай таямніцы

 Пакровы (Покрова) предшествуют празднику поминовения и снова-таки, отграничивая осень от подступающей зимы, переводя пространственно-ландшафтные трудовые отношения  в камерные, домашние, с вячоркамі, сопроваждающимися пением, танцами, рассказыванием паданнняў и былічак, разгадыванием загадак и девичьей варажбой на замужжа (замужество), как ни странно, одновременно и объединяют, сводят в одно русло тяготение мужского и женского начал к продолжению себя в потомстве.

Если весенние Ярылавіцы пробуждали энергии Эроса (потому они и ярые), а летнее Купалле выявляло их возвышенность и торжественность, если жніўныя песни и вераснёвы настрой предвещали девушкам разлуку с отчим домом, то уж отныне настает тот самый желанный и неизбежный час примыкания к другому роду. И кастрычнік (октябрь) всячески способствует сведению двух родов в одно, новое, неразрушимое целое.

Особенно интересным предстает поверие, бытующее теперь только на Мядзельшчыне, что в октябре (с 7-го по 14-е, с 24-го по 1-е ноября) приходит отдельное, кастрычніцкае, Бабіна лета, каждый день которого посвящается определенной бабке-павитухе – Тэклі, Марцэлі, Юстыні и так далее, до конца предпокровской недели. В течение семи дней ворожили на “шчаслівую бабулю”: в день которой из бабак-пупарэзніц было солнечно, тихо и тепло, у той, считалось, легкая рука, а значит и роды с ее помощью проходят легче, и ребенок получает добрую долю. Что удивительно: дни этого дополнительного Бабінага лета обычно и выдаются светлыми и спокойными, хотя по осени уже вовсю бушуют ураганные ветра.

Таким образом, мы наблюдаем некую необыкновенную, мистическую, картину взаимодействия человека с природой, в которой договоренность о благополучном исходе будущих родов, с заранее выбранной повитухой, в самом деле успешно работает (так утверждают местные жители), и вербально-визуальная программа, заложенная вперед события, непременно исполняется.

А между тем, чередуясь друг с другом, два основных информационно-энергетических потока – свадьбы и родов – заполняют пространство, хотя одно явление от другого отгораживает некоторый временной отрезок… Но поскольку осень – собирательница, и октябрю досталась эта миссия в наибольшей степени, то и планирование рождения тоже входит в его характеристики.

Зато земле отселе “предоставляется” отпуск: в день Яна Багуслава, называемого ещё Шаптуном, (9-го, 26-го) ее, родительницу, благославляют свыше и благодарят за урожай, объявляя покой до Юр’я, когда можно будет снова ее касаться. Вот с этого дня и протянулась невидимая изгородь, отделяющая сезон аграрный от последующего, домашнего. Потому Багуслаў “дружкі разаслаў”, вяселлі (свадьбы) слаживать. Потому-то и возникает определение «шаптун», явно более архаичное, чем символика христианская: на счастье-долю (как, впрочем, и на лихо-беду) шептали-заговаривали обязательно в пространственных и временных точках перекреста энергий, и это как нельзя подходит поре, о которой мы ведем речь. Даже песни перадвясельныя, в которых выстраивается параллель облетания листвы и отъезда невесты из дому, чем-то похожи на замову (заговор):

Бяроза з лістом, бяроза з лістом усю восень шумела:

Мая бярозка, мая белая, як мы растанемся?

Ты мой лісточак, ты мой зялёны, так мы растанемся:

Ветры павеюць, цябе абвеюць, а я застануся.

Мая бярозка, мая белая, я ж цябе не забуду,

на вясну к табе буду.

Дачушка з мамкай, дачушка з мамкай усю ноч гуляла:

Мая матулька, мая родная, як мы растанемся?

Сваты прыедуць, цябе возьмуць, а я застануся.

Мая й матулька, мая й мілая, я ж цябе не забуду.

зараз у госцікі буду. 

А все же первенство в октябре отдается Пакрове, Пакровам (Покровам), и вокруг дня, к которому христианство прикрепило празднование Покрова Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Вечнодевы Марии, представляющего собой своеобразную ось осеннего сезона, “крутятся” и группируются октябрьские обряды и обычаи, приметы и ритуалы.

Являясь Трэцяй Прачыстай (первые две: Вялікая і Малоя-Багач празднуются в августе и сентябре), Пакроў завершает обрядовый цикл восхваления урожая и благодарения за него отца-неба и матери-земли и возведения женского начала, роженицы, до статуса святости, божественности. По сути, от жніва до Пакроў, через весь комплекс ритуальных действий и оборонительных закленов (от заломаў на ніве, от няўроду и т.д.), будто тетива, натянута пружинистая нить родства (Всего со Всем), которая, несомненно, должна “найти” свое гнездо, создать узел.

А чтобы попасть в то самое гнездо, помнящее тепло всех поколений и передающее его в будущность, следует пройти через “угольное ушко” бескорыстия — Дзяды. И уж подготовка к такому “внедрению” в большой, вселенский, Род ведется (как мы уже отмечали) долгая и упорная. А “регламентирует” ее не кто иной, как Пакровы. Поэтому для равновесия мужской (Ян) и женской (Инь) энергий задолго еще до самих Дзядоў, за три дня до Пакроў, призывали Пакроўнага бацьку и далее поочередно, вёска за вёскай, проводили Дзяды: один тыдзень (одна неделя) в одной деревне, следующий – в другой, и все друг к другу ходят на поминовение. Надо полагать, дисциплина держалась соответствующая – и в чувствах, и в мыслях, и в питии, и во взаимодействии с миром и людьми.

Так исподволь подступались к Вялікім, Змітраўскім, Дзядам, к Асянінам: в раскрепощении Духа, в тренировке способности узреть пришествие предков и войти с ними в контакт (принять и передать информацию) посредством исполнения некоторых правил общения. На памінальнай же вячэры будет всего вдоволь, чего только душа захочет, ибо бескорыстно отдавать Роду (в том числе бродягам, подорожным незнакомцам и беднякам – каждому, кто встречается в пути или у дома) – главный закон Дзядоў. Нет, здесь не идет речь о посте: “свидание” с предками обязует не менее, чем узаконенный пост, очищению астрального и ментального тел (а уж параллельно чистят и жилище и двор…) и щедрости ко всему живому. Поскольку все живое и есть тот изначальный, извечный Род – неостановимое движение энергии Жизни, в разных ее формах и проявлениях (и в форме  смерти – тоже).

Однако что же представляет собой этот таинственный Пакроў? Можно ли его разглядеть, потрогать, расслышать, чтобы убедиться в существовании некой нематериальной (но все-таки проявляющейся в определенное время определенным образом) субстанции, влияющей на процессы не только земного, но и вселенского масштаба? Это марево, туман, сон, окутывающие землю? Или просто чувство сопричастности со всем сущим, дающее уверенность каждой клеточке мироздания в защите ее Целым, когда обнажаются, оголяются, как деревья в саду, нервные волокна вне-физических взаимосвязей?

Вот-вот, подсказка кроется как раз в этой обнаженности мира Верхнего (ствола и кроны Вечного Древа) и закрывании мира Нижнего (корней Вечного Древа и лона земли, из которого ВСЕ питается силой жить). Помните, на Узвіжанне вглубь ушли ужи-змеи, и земля закрылась. Но Бог «ставит» печать о неприкасаемости земли только теперь, глубокой осенью, на Пакровы, и все клады будто бы зарываются в недра, и запрещается беспокоить почву. Это означает, что мир Нижний (владения Воласа, Велеса), из которого взрастает новая жизнь, приобретая материальную оболочку, защищены – круг роста и плодородия замкнут. А мир Верхний, необычайно тонкий и ранимый, отдав урожай, оказывается беспомощным перед нашествием холодов (энергии меняются, и ласки, тепла, обмена объятиями становится меньше – все приходит в состояние одиночества, сосредоточения на себе самом, частичного отъединения от источника). И Матерь Божья (Вселенская) бережно набрасывает на Крону-Корону Жизни прозрачное охранное покрывало – прикрывает великие из тайн мира сего: тайну Любви, Соития (недаром это свадебная пора), Зачатия, Рождения и тайну Смерти, Перехода, Возвращения.

В фольклоре эта правда укутывания тончайшим покровом непостижимой и непобедимой, во всех ее ипостасях, Природы передается совсем доступно и просто: «Святы Пакроў накрыў зямлю жоўтым лістом, маладым сняжком, ваду лёдам, пчалу мёдам, рыбу луской, дрэва карой, птаху пяром, дзеўку чапцом…”. Но сводя все качества Пакрову к одному, можно, наверное, сказать, что мир обретает защитную “кожу” – быть может, менее чувствительную, чем та, которую он сбросил после родов, происходящих каждую осень. Иначе говоря, чтобы поддержать ослабевший иммунитет роженицы-Земли, Мать Небесная укрывает ее (а значит и все на ней) Любовью-Мілотай – самым могущественным обережным покрывалом, которое только и может защитить и укрепить, придать силы и веры.

Отсюда, кстати, проистекают и все пакроўскія прыкметы – о предстоящей зиме, о прибытке в полях и свирнах, в ульях и домах. И вообще, о счастье, богатстве и гармонии. Потому как на Любовь, Заботу и Милость разная тоже реакция бывает: кто-то благодарен, а кто-то отвергает. И энергии смешиваются, смещаются, а в результате имеем и далее то, что сотворим в день покровский. Такая вот зависимость вырисовывается между частью и Целым, Целым и частью. И ведая эту взаимозависимость, Человек Природный, не выпавший еще из единства, выстраивал определенные периоды, как заговор, как молитву – чтобы ни одного нарушения в системе «Корни-Ствол-Крона» Мирового Древа, чтобы все слажено и обусловлено…

Тогда только и появляется в наших руках волшебная палочка управления собственной судьбой. Тогда случаются чудеса. И каждый раз приходит чудо будто неожиданно, а взаправду нами же к жизни оно и вызвано, нашей энергией «вскормлено», нашей мыслью сконструировано. Впрочем, все варожбы (гадания), присутствующие в каждом празднике (и в Покровах – тоже) как неотъемлемая часть, ровно на принципе взаимопроникновения реальности материализованной и реальности, находящейся в «режиме ожидания», основаны и практикуются.

И почему бы в этой связи не согласиться с хозяином, обносящим весь двор покровским пирогом ради приумножения и обогащения Рода, что так оно и сложится? Ведь и в пироге и во всем окружении «зафиксирована» и работает энергия мысли и энергия, излучаемая руками, направленные именно на добро и благоденствие.

Кажется, вслед за всеми передпокровскими прологами, о которых мы рассказали, вполне «удачно стоит» еще одно золотое лето, бытующее на той же Мядельщине и называемое Дзявоцкім, в котором дни на следующей после Пакроў неделе теперь уже “раздавались” незамужним девушкам и девочкам, инициированным в девичество. По характеру погоды в определенный день, “принадлежащий” кому-то из них, и определялось, какой маладухай она может стать и что еще возможно в себе, в нраве исправить, пока остается в кровном дому, под материнской опекой… Тем более, что совсем рядом возникает, как из неведомости, магический день Марціна-млынара (25-го октября, 12-го ноября): а млынары, как известно, — чараўнікі, их сопричастность со стихиями воды и воздуха очень даже примечательна. С водой, при помощи млынара, можно “договориться” о доле шчаснай, ветру же отдать на развеў усе нягоды-перашкоды…Тем более, что теперь, в наше неспокойное время, к Покровам присоединили общенациональный День матери, и, вполне вероятно, сам образ матери возвысится и притянет к себе энергии добра и радости.

…А в третью субботу после Пакроў, на Дзяды (в этом году 3-го ноября) ниспослана будет невестам и женихам (как и всему роду, впрочем) новая возможность спрогнозировать семейное счастье – попросить дабраславення у предков, посещающих крэўныя мясціны каждый год, на изломе осени, во вратах, милосердно оберегаемых Матерью Божьей, под непроницаемым Покровом вселенской тайны.

Антанiна Хатэнка.